?

Log in

Интересные артефакты времен ВОВ обнаружил этим летом недалеко от Геленджика. Ножны для штыка и гильзы от Mauser 98k, а так же гильзы от ППШ, мосинки и нагана я нашел в одной и той же лощине (на фото лишь небольшая часть от найденного). Самое интересное, что в этих местах фронт не проходил. Возможно здесь была обнаружена и уничтожена немецкая разведгруппа.

     Давно интересуюсь утопическими проектами, как чисто теоретическими, так и реализованными (во всяком случае - начатыми), однако лишь на днях нашел информацию о существовании "альтернативной" общины совсем недалеко от моего города. Оказывается, на месте поселка Криница в начале прошлого века под руководством В.В.Еропкинa была организована религиозно-коммунистическая община "Ноев ковчег". 
      Вот такую информацию можно найти на сайте blacksea.su:
      "Основателем поселка Криница был В.В.Еропкин — аристократ, блестяще образованный. Увлекшись в юности идеями народничества, отказался от среды, его воспитавшей, от средств существования, выделяемых семьей. Жил самостоятельно, зарабатывая на жизнь уроками. После окончания университета открыл в Москве мастерскую учебных пособий на артельных началах. В это время знакомится с группой интеллектуалов, мечтавших организовать деревни-общины из интеллигентных людей. Было предпринято несколько попыток устроить земледельческую артель в Уфимской и Полтавской губернии, которые закончились неудачно. После долгих поисков В.Еропкин купил земельный участок в районе Михайловского перевала. Он назвал его "Криница" — родник, источник. Судьба Еропкина была по-своему трагична: чтобы создать материальную основу для развития поселка, он вынужден был жить и работать в стороне от своего детища. Только в конце жизни, тяжело больного и разбитого параличом, его привезли в Криницу, в которой он и умер.

В первые годы криничане ютились в одном доме из четырех комнат, его называли "Ноев ковчег". Около 1900 года в колонии было 40—50 постоянных и временных тружеников. Но так как их объединяли в основном идеи, а не хозяйственные отношения, колония постепенно приходила в упадок.

Спасла Криницу от разорения новая отрасль хозяйства — виноградарство. Постепенно общинники расширили свои земельные участки и уже через несколько лет стали получать ощутимый доход.

В 1910 году Криницу преобразовали из религиозно-коммунистической общины в производственный сельскохозяйственный кооператив, который назывался "Интеллигентная земледельческая артель Криница". В том же году в Кринице был поставлен памятник Л.Н.Толстому.

Вместе с ростом Криницы росла и ее популярность, о ней знали далеко за пределами Геленджика. Аналогичные общины-артели появились на Лысых горах, в Обляго (Шеермановская община), над некоторыми общинами криничане брали шефство, делились с ними опытом. Посетил колонию и В.Г.Короленко, который заметил, что обитатели колонии "пытались основать маленький рай за пределами огромной жизненной битвы".

В первые годы советской власти криничане организовали коммуну, которая сохранила свое хозяйство в годы разрухи и даже сумела расшириться. С ней соединилась другая подобная артель — Шеермановская, расположенная на Михайловском перевале".

WALT WHITMAN

Я не понимаю, почему многие исследователи творчества Уолта Уитмена не желают верить в то, что он пережил некое мистическое озарение, благодаря которому и появились на свет знаменитые "Листья...".
Эти строки из "Песни Большой Дороги" могут принадлежать только просветленному человеку.

Пешком, с легким сердцем, выхожу на большую дорогу,

Я здоров и свободен, весь мир предо мною,

Эта длинная бурая тропа ведет меня, куда я хочу.

Отныне я не требую счастья, я сам свое счастье,

Отныне я больше не хнычу, ничего не оставляю на завтра и ни в чем не знаю нужды,

Болезни, попреки, придирки и книги оставлены дома,

Сильный и радостный, я шагаю по большой дороге вперед.

Земля,— разве этого мало?

Мне не нужно, чтобы звезды спустились хоть чуточку ниже,

Я знаю, им и там хорошо, где сейчас,

Я знаю, их довольно для тех, кто и сам из звездных миров...


Велимир Хлебников был настоящей машиной по производству неологизмов, однако я не знаю ни одного придуманного им слова, вошедшего в разговорный язык.

Бей баюро! лиоели! / Мани эза, плюки оки, пель, пель, пель! / Пичиопи туртурту! / Пинчь, пэнчь, панчь!

Ludwig Wittgenstein

        Витгенштейна уважаю в том числе и за такие слова: "Я не хочу судить о том, в какой мере мои усилия совпадают с усилиями других философов. Ведь написанное мною не претендует на новизну деталей, и я потому не указываю никаких источников, что мне совершенно безразлично, думал ли до меня кто-либо другой о том, о чем думал я". И еще: "Моя книга состоит из двух частей: одна – это то, что содержится в книге, плюс другая, которую я не написал".

Картинка 78 из 9589                                                   
    Фото человека, с которым лучше не сталкиваться на узкой философской дорожке.

Sep. 8th, 2011

"Мне передалось смутное мистическое чувство, что следует искать один и тот же вид процессов во всех областях естественных феноменов; что можно обнаружить работу того же вида законов и для структуры кристалла и для структуры общества; что сегментация земляного червя может быть реально сравнима с процессом формирования базальтовых колонн".  G.Bateson
"«Александровский мистицизм» и христианская антропология". Коцюба В.И.  

http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=286
      Булгаков описывает эту встречу так: "Перед мной горел  первый день мироздания. Все было ясно, все стало примиренным, исполненным звенящей  радости. Сердце было готово разорваться от блаженства:Хотелось в эту минуту умереть,
душа просила смерти в сладостной истоме, чтобы радостно, восторженно изойти в то, что  высилось, искрилось и сияло красой первоздания. И не умер в душе этот миг свидания, первая встреча с Софией". 
        У Флоренского первые переживания Софии связаны с видением божественных искр,
которые он называет огненными вихрями Анаксимандра, ноуменальным огнем, бемовской
первоосновой, духом земли. У Флоренского часто было переживание субстанции мира как
огненной энергии: "Искры перекликаются с искрами и дают весть друг о друге. Сквозь всю
жизнь мою пронизывается невидимая нить искр, огненная струя золотого дождя,
осеменяющая ум:".
     http://www.rmvoz.ru/forums/index.php/topic,676.0/wap2.html?PHPSESSID=c11etchbn7flqh8310scmpasl6

 С.М. Лукьянов приводит любопытное сообщение А. Измайлова (из статьи «Владимир Соловьев в переписке», опубликованной в «Биржевых Ведомостях» за 1909 г.): «От покойного Всеволода Соловьева пишущему эти строки доводилось слышать немало рассказов о необыкновенных сеансах, какие поразительно удавались в присутствии его младшего брата (Владимира), о случаях как бы его ясновидения, о свечах, гаснувших и зажигавшихся в темноте. – По словам Всеволода Соловьева, который тоже был крайним мистиком, с излишним подчас доверием к своим чувствам и чужому рассказу, однажды в его уме сложилось ночью стройное восьмистишие. Утром пришел Владимир и рассказал о странности: ему ночью приснилось стихотворение. – “Когда мы сличили наши восьмистишия”,– рассказывал Соловьев (Вс. С.),– “мы были поражены их почти безусловным сходством”. Всеволод Соловьев, рассказывая это, был уже седеющим стариком, а мистификаторских наклонностей у него никогда не было».
      Необычайный случай произошел с Соловьевым еще в юности, когда он был в Италии в 1876 г. Познакомившись с двумя очаровательными дамами, он отправился на Везувий, но возвращаясь, упал с лошади, поранил колено и сильно расшиб обе руки. Пролежав неделю в Неаполе, он затем долечивался в Сорренто, где его опекала одна из его новых знакомых, Надежда Евгеньевна Ауэр12, жена известного скрипача. Соловьев был к этой даме неравнодушен, но она, только недавно вышедшая замуж, страдала от разлуки с любимым мужем, который находился в Петербурге. Как сообщает С. Соловьев: «Однажды, поправляющийся от ран Соловьев, просил ее провести с ним вечер. Н.Е. согласилась при условии, что Соловьев даст ей услышать голос или звук скрипки ее мужа; подобно многим, она верила в магические способности Соловьева. Когда они остались одни, Соловьев вперил в нее такой взгляд, что ей сделалось страшно. Лампа сама потухла, в воздухе явственно пронесся звук отдаленной скрипки. Лампа вновь зажглась сама собой, а измученный напряжением Соловьев упал на колени перед Н.Е. и зарыдал...»
      По воспоминаниям Е.И. Боратынской13, один из довольно характерных случаев произошел с В. Соловьевым в Пустыньке13а, где он гостил у графини С.А. Толстой, вдовы А.К. Толстого. «Комната, которую он занимал,– последняя в коридоре. Вел он образ жизни своеобразный: от 1 ч. ночи до 6 ч. утра занимался, а потом спал. Однажды утром ему послышалось, что скрипнула дверь его комнаты, и из-за выступа стены появилась какая-то черная фигура. Думая, что по ошибке к нему вошла граф. Софья Андреевна Толстая, Соловьев окликнул ее: «Софья Андреевна, это ведь моя комната». Соловьев был еще в постели. Ответных слов не было. Ему стало жутко. Он чуял за собою, у изголовья, человеческое дыхание. Затем он видит, что на полу сидит большая собака. Собака эта исчезает, а он испытывает при этом сильный удар в грудь. Расспрашивая прислугу, не входил ли кто-нибудь в его комнату, Соловьев узнает, что в этот день по комнатам дома бродит старая графиня-покойница, мать гр. А.К. Толстого. Соловьев, чтобы не смущать окружающих, ничего не рассказал тогда же о своем утреннем приключении. К вечеру, при заходе солнца, дети, жившие при граф. С.А. Толстой,– потомство С.П. Хитрово14,– стали звать взрослых в сад, чтобы полюбоваться закатом. И вдруг видят внизу, в глубине сада, два черные женские силуэта. Женщин этих различают не только дети, но и взрослые. По бревнышку они переходят через реку. Откуда же взялись эти особы? прохода тут нет – овраг. Стали искать, но никого не нашли, а на месте, где обнаружили было присутствие двух дам, оказался провал. Что-то вроде массовой галлюцинации. Рассказ этот известен и Л.M. Лопатину, и Н.В. Давыдову».
      Необычные состояния Соловьева иногда возникали как неожиданные «трансы», соединявшиеся с ясновидением и вещими предчувствиями. О случае фактической телепатии Соловьев сообщал в одном из писем к Стасюлевичу (1894 г.): «В четверг на страстной неделе, в восьмом часу вечера, за обедом у Вас я ощутил без видимой причины смертельную тоску, о чем сообщил вам обоим, и выразил свою уверенность, что в это время случилось какое-нибудь несчастие с кем-нибудь из моих близких. Представьте себе, что действительно, в это самое время в восьмом часу вечера в великий четверг один мой друг детства, Лопатин15 (брат московского профессора философии), подвергся паралитическому припадку».
        Кн. С.Н. Трубецкой рассказывал Н. Давыдову о не менее странном случае. «Однажды они вдвоем с Вл. С. ужинали в общей зале какого-то ресторана. Вл. С. во время оживленного разговора внезапно побледнел, откинулся, замолчав, на спинку стула и так пробыл некоторое время с закрытыми глазами, как бы в бессознательном состоянии. С.Н. не нарушил его, а когда Соловьев раскрыл глаза и “ожил”, он сообщил, что ему представилось видение: кто-то несуществующий приходил к нему».